?

Log in

No account? Create an account

(Не) пройдя мимо.

На фоне массовых убийств по всему миру как-то сама собой в голове засела тема про соучастие, взаимопомошь и неоставление в беде. Для начала просто три эпизода.

90-е годы, я на практике, с участковым (очень, кстати крутым ментом, он и сейчас вроде бы в системе, по крайней мере внешне на то похоже – одет бедно, но в глазах идейность) шаримся по району. Надо было выцепить одну так сказать даму с богатой криминальной историей на предмет недавнего вымогательства. Надо же – в туннеле между жилыми домами на Крисанова она попадается нам навстречу (а жила в доме, где раньше были «Камские огни»). Останавливаем, - оба в штатском, - предлагаем пройти с нами, она в отказ, стали крутить – орет, вырывается. У обоих в принципе неспособность ударить даму (говорю же – участковый - идейный), поэтому пытаемся закрутить более-менее мягко, она же вырывается по-настоящему. И идет по туннелю мужик. Сразу к нам, и очень уверенно: «Ребята, тут все нормально?» По тону понятно, что его не интересует, собственно, все ли тут нормально, он-то видит, что ненормально, он просто сканирует. Мой старшой показал ксиву, тот – оппппа! – тоже показал, оказался сотрудник. Ну, в общем разобрались. Дама, поняв, что сотрудников на квадратный метр территории прибавляется, утихомирилась. Разошлись по своим делам, мы в ОП, он – наверное, домой. Я по молодости брякнул, не подумав: «А капитан, наверное, орден готовился получить», на что мой старшой меня урезал: «Все правильно он сделал!». И действительно, не добавить – все правильно.

2000-е, одна очень южная страна. Валяюсь в шезлонге около придомового бассейна, рядом моя бывшая трындит с соседкой – японкой, в бассейне – глубина чуть больше метра – плескаются дети. Я дремлю, сквозь дремоту пробивается негромкий разговор стоящих рядом женщин и голоса детей в бассейне.  Плаваю я, кстати, уверенно, но медленно. Не профи. В одно мгновение все меняется – сначала резкая перемена в тональности звуков и слов в бассейне, потом в разговоре бывшей с японкой… тут же чувствую – жена меня тормошит за плечо, она не успевает даже начать говорить – подрываюсь с шезлонга, прыгаю в бассейн, в полете отрываю глаза, и нырок уже целенаправленно к тому месту, где захлебывается дочь японской соседки… как-то так получилось что в полудреме уже зажглась красная лампочка – все взрослые на суше, в бассейне только дети, это не есть нормально… японка потом каждый раз, встречаясь с нами на общей территории, кланялась.

2010-е. За плечами несколько курсов экстремальной медицины, в том числе и «ненашей»:  MARCHE, «золотой час», и все такое.  Выхожу из ФРС – вижу, лежит одетый мужик, на вид – возрастной, около 50-ти. Крови, рвоты и других жидкостей не наблюдается, лицо – серое, глаза закрыты. Лежит неподвижно. Вокруг люди, человек 5. Понимаю, что подойти не могу. Не брезгую, совсем нет. Просто в отсутствие крови не понимаю, что делать. Они уже все возможное делают – проверили дыхание, меряют пульс, кто-то вызывает скорую (она кстати вполне оперативно приехала). Не умею работать со случаями инфаркта и инсульта. Ну  то есть совсем. А еще это может быть гипергликемический шок, а я напрочь забыл, должен ли при этом пот быть сладким или наоборот…

И вот это состояние тогдашней беспомощности и боязни навредить меня преследует до сих пор. Но до сих пор, анализом того события, приходу к тому же – не понимаю, что я мог сделать.  Ну и боязнь навредить. По логике, его бы повернуть набок, - хотя бы голову, - но если у него повреждена шея (лежал он на крыльце, вполне мог поскользнуться)?  Пожалуй, это самое худшее – не обладать знаниями и навыками, которые применимы в ситуации. Знания и навыки в каждой из описываемых ситуаций – это инструмент. В первых двух случаях – все было, в третьем – нет. Так и не могу понять, что нужно было делать.
 

Comments